Интеграция или модернизация: что важнее для Украины?

Вступление в ЕС закрепит перефирийную роль украинской экономики по отношению к рынкам Западной Европы и сделает невозможной ускоренную модернизацию страны.

Статья академика НАН Украины Ю.Н. Пахомова «Европа как полупериферия и перспективы Украины» ставит очень важные проблемы. Насколько хорош полученный интегрированной Европой результат и в чем он конкретно состоит? Может ли членство в ЕС или подготовка к нему стать реальным двигателем экономики? Не пора ли признать «европейскость» части славянских элит тормозом развития – в том числе из-за сужения горизонта наблюдений за современной мировой экономикой?

Ориентация на европейские достижения имеет давнюю историю в России (и, соответственно, на Украине). В экономическом развитии мы почти всегда отставали от этих стран и пытались так или иначе их догнать. Это стремление воплощалось в попытки «модернизации» - ускоренного развития, самой Европе почти неизвестного (Европа долгое время оставалась передовой и современной, двигаясь естественным для себя путем, эксплуатируя накопленные ресурсы и прочные позиции на мировых рынках).

В 90-е годы часть новых постсоветских государств (включая Украину и РФ) фактически отказалась от модернизации, попытавшись пойти другим – имитационным – путем, то есть перенести на свою почву институты, считающиеся в современной Европе базисными. Результаты слишком хорошо известны: при сохранении нынешних тенденций уровень позднего СССР будет восстановлен в России к 2010 г. на Украине - к 2015 г. Парадокс, однако, заключается в том, что даже эта экономическая катастрофа не сделала отставание от Европы безнадежным. Как выясняется, страны Западной Европы пребывают в бюрократическом застое, социальной неустроенности (по своим высоким стандартам) и ностальгии по утраченной динамике. А вспомнить есть что – особенно в плане уточнения действительных основ столь необходимого Украине и России экономического роста и возобновления прерванной модернизации.

Резкое усиление после Второй Мировой войны США и СССР, к счастью для Европы, заставило забыть о внутренних распрях и начать в конце 50-х годов европейские многосторонние проекты - Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ) и Европейское экономическое сообщество (ЕЭС).

Оба проекта были весьма плодотворны: в 60-х годах среднегодовые темпы экономического роста в Западной Европе достигли 5%, а в США и СЭВ были значительно ниже 4%. «Золотое десятилетие» Европы было время «государственного регулирования экономики, государственной промышленной политики и решения многих социальных проблем за счет перераспределения доходов». Именно это время в немалой степени предопределило «победу Запада над советским блоком в холодной войне» ¹. Добавлю, что и с точки зрения научно-технического прогресса, Европа состоялась именно в тот период: базой научно-технической революции (НТР) послужили как национальные государственные программы, так и исследования в рамках многоотраслевых промышленных концернов, работавших на национальном или субрегиональном уровне – период преобладания транснациональных корпораций (ТНК) тогда еще не наступил. В то же время, Европа изрядно уступала по экономической динамике Японии, проводившей в 60-е годы форсированную модернизацию со средними темпами, превышавшими 10%.

В 70-е годы темпы экономического роста на западе Европы упали до 2.7%, лишь ненамного превысив динамику в ее восточной части. Слияние ЕАСТ и ЕЭС расширило внутренний рынок Европы, но это не помогло. Стартовавший процесс транснационализации и постепенного подавления реального сектора финансовым привел к снижению средних темпов роста до 2.4% в 80-е годы и 1.9% в последнем десятилетии ХХ века. Проще говоря, углубление интеграции, тэтчеризм, либерализм, приватизации и прочие прелести сопровождались постоянным падением экономической динамики.

Не принес особых радостей европейцам и новый век: ЕС-15 в 2002-2003 гг. топтался на 1-процентном приросте ВВП, с «рекордных» 2.3% в 2004 г. этот индикатор упал до 1.4% в 2005 г. Немногие приятные исключения из этой общеевропейской тенденции случались, в основном, по периферии интегрирующего ядра или вне его: в Ирландии (заметим, с двумя официальными языками – раз уж речь у нас идет об Украине), в Финляндии (опять же с двумя официальными языками), которую в ЕС, вообще-то, затащило шведское меньшинство, а также в Норвегии, добившейся в 90-е годы среднегодовых темпов роста в 4.2% и в ЕС не входящей.

Таким образом, действительные источники европейского благополучия и нынешняя экономическая доктрина ЕС – вещи, почти противоположные. При этом рыночный фундаментализм и монетаризм возведены в Европе чуть ли не на уровень религии. Примечательно, что А. Тауш не только горюет по утраченной в ЕС промышленной политике, но и обвиняет США в «стратегии глобальной власти кейнсианского милитаризма (подчеркнуто авт.)», которая всегда ставит выгоду американских ТНК выше «идеологии Запада», «трансатлантической солидарности» и т.д.

Забавно, что кейнсианство оказалось у А. Тауша чуть ли не ругательным словом. Между тем как раз эта теория лучше подходит для модернизационных и восстановительных проектов, концентрируя внимание на инвестиционном процессе. ЕС не подходит Украине на доктринальном уровне. Помимо прочего у Украины пока нет собственных ТНК.

Вспомним, что после победы «оранжевых», в 2005 г., произошло резкое падение темпов экономического роста на Украине – до 2,6%. В 2006 г. они несколько повысились по сравнению с предыдущим годом, но не достигли уровня 2000-2004 гг. (8,3%)². Два года подряд сокращался экспорт страны. Резко уменьшились сбережения населения, достигашие в 2004 г. довольно высокой отметки – 28% ВВП.

Иначе говоря, благоприятная возможность перевести хозяйство страны в режим модернизации, повысив норму накопления (в 2003 г. она достигла 22%, но в дальнейшем не поднималась выше 20%), была упущена, что вызывает естественное чувство досады: ведь Украина в 90-е годы потеряла куда большую часть производственного потенциала, чем даже Россия (также всерьез не решившая проблему накопления). Однако способность Украины к динамичному экономическому росту, на мой взгляд, не утеряна.

Важно, однако, другое. В новом веке Украина добилась валютно-финансовой независимости, сохранила ее при спаде темпов роста и, на мой взгляд, в состоянии самостоятельно определять хозяйственную политику. У этой политики появилась социальная составляющая, что совсем неплохо. Нечто похожее наблюдается в последние годы и в России. Налицо многие предпосылки для начала модернизации и ускорения роста. Но нужны и некоторые дополнительные условия – в их числе избирательный протекционизм, согласованный с выбранными промышленными приоритетами. Ему же, как и преференциальному допуску зарубежных инвесторов в ключевые отрасли (что составляло важный элемент модернизации в Азии), может помешать членство в ВТО.

Заметим, что страны еврозоны лишены даже возможности регулировать валютный курс, который в современных условиях является одним из важнейших рычагов промышленной политики. В то же время слабая гривна и слабый рубль помогли начать восстановительные процессы.

Поэтому торопиться в европейский экономический морг, не исчерпав возможностей живительного выбора стратегии и инструментов модернизации, было бы весьма и весьма опрометчиво. Тем более что остается неясной реальная способность Евросоюза переварить без социальных и этнических взрывов уже состоявшиеся и предстоящие расширения. Приема в члены ЕС одной Турции будет достаточно, чтобы снизить среднедушевой ВВП ЕС-27 на 9%³. Помимо прочего, структурные и аграрные гранты (единственное, где Украина могла бы хоть что-то получить) неизбежно уменьшатся, вряд ли сохранится и свободное перемещение рабочей силы на всем пространстве расширенного Союза.

Европа, которая некогда внушала уважение экономическими достижениями, к сожалению, становится достоянием истории. Ее нынешнее полупериферийное положение - не только следствие технологической зависимости и низкой конкурентоспособности. Куда больше удивляют догматизм, безыдейность и мелочность европейских лидеров, причудливо сочетающиеся с менторскими интонациями и готовностью лечь под чужой проект «безразмерной Европы».

Полупериферийность, как и колония, – это не только место на карте. Это еще и состояние умов. В этом смысле современная Европа, действительно, потеряла немалую часть былой привлекательности.

___________

¹ Тауш А. Европейский союз: «град на холме» и Лиссабонская стратегия»// МЭ и МО. 2007. № 3, с. 70.

² Данные украинской и международной статистики приводятся по очень основательной работе Л.М. Григорьева и М.Р. Салихова (ГУАМ – пятнадцать лет спустя: сдвиги в экономике Азербайджана, Грузии, Молдавии и Украины. М.: REGNUM, 2007).

³ Andoura, Sami. European Union’s Capacity to Absorb Turkey// Studia Diplomatica. 2006. Vol.LIX. No. 2, p.27.