Китайские оценки "перестройки" и пост-советских реформ: справедливые упреки

Китай по праву можно отнести к числу стран, успешно адаптирующих глобализацию и играющих в ней все более заметную роль. Важно, однако, подчеркнуть то, что глобализация рассматривалась и рассматривается как внешний по отношению к Китаю процесс. Участвуя в нем, страна, во-первых, остается сама собой и продолжает концентрировать усилия на модернизации.

Этот базовый подход Китая к глобализации послужил одной из основ в оценке событий, происходивших в СССР/России с середины 80-х – начала 90-х годов. Отсюда вытекал правомерный вывод китайских ученых и политиков о чрезмерной зависимости северного соседа от западных держав.Второй, не менее важной основой китайских оценок новейшей российской истории послужил собственный опыт волнообразного хода реформ. В частности, в КНР 80-90-х годов этапы либерализации и децентрализации экономической (и отчасти политической) жизни неизменно сменялись периодами упорядочения, централизации и т.п. – вплоть до выработки относительно сбалансированной модели развития, имеющейся в настоящее время. Поэтому смена ельцинского хаоса этапа периодом наведения некоторого порядка при В. Путине была, в целом, оценена китайскими аналитиками как вполне естественная и позитивная.

Важнейшим предметом в китайских оценках поздней советской действительности были причины распада СССР и КПСС. Здесь китайские авторы выделяют объективные и субъективные факторы. К объективным факторам они относят чрезмерные военные расходы (примерно равные американским при вдвое меньшем ВВП) в позднем СССР, а также запоздалое начало более открытой по отношении к мировому рынку внешнеэкономической политики (СЭВ-овское пространство было в своей основе нерыночным). Это, в конечном счете, предопределило импульсивное и разрушительное для хозяйства страны открытие ее экономики в конце 80-х – начале 90-х годов¹. Субъективной причиной развала СССР в КНР считают главным образом слабость КПСС (вытекающую в том числе из ее косности) – «никакой Горбачев не смог бы развалить партию, если бы она была достаточно крепка» ².

Откат демократии в новой России китайские специалисты объясняют не только «политической неразберихой» и расстрелом парламента в 1993 году, но и некоторыми чертами русского характера. «Русские выносят суждения, – пишет китайский политолог Чжан Шухуа, – руководствуясь не причинно-следственными категориями, а категориями морали… Теми русскими, которые поддерживали «демократов» и выходили из рядов КПСС, мечтали о нравственности и справедливости, двигало стремление к «наказанию», «возмездию», убежденность в том, что «добро» придет на смену «злу». Далее пришло разочарование. И здесь китайский автор цитирует В.Г. Белинского: «Русский интеллигент, получив свободу, не пойдет в парламент, а поспешит в кабак, будет стекла бить, а потом – господ вешать» ³.

Как глубоко негативное оценивается китайскими экономистами влияние «шоковой терапии» на российскую экономику и социум. Отчасти это делалось по конъюнктурным соображениям, но для многих специалистов экономические провалы России были предметов искреннего сожаления, тем более что ослабление России стало зримым фактором ухудшения международной обстановки.

«Российская модель приватизации, – замечает Чжоу Вэйди, – начала формироваться в конце 1991 г. в общем контексте перехода от перестройки в СССР к рыночной реформе в РСФСР под сомнительным лозунгом «все государственно-общественное – неэффективно, все частнособственническое – прогрессивно и современно», и лозунгом, отразившим идеологическую позицию деятелей «шоковой терапии» о том, что государство должно уйти из экономики».

Между тем, справедливо замечает тот же автор, «в Китае на протяжении реформы были выработаны три основные экономические лозунга (повышение производительности труда, увеличение уровня жизни народа и совокупной мощи страны). В поиске подходящей для китайской экономики теории экономических реформ в Китае уже в 80-е годы были установлены следующие соотношения, которых не было в других странах переходной экономики:

1. соотношение плана и рынка при социализме;

2. органичное сочетание социализма и рыночной системы⁴. К концу 90-х годов печальным для России итогом периода ельцинского хаоса стали развал системы управления, дикая коррупция, необъяснимая для китайцев кадровая политика: «В отличие от номенклатуры времен КПСС конкретная политическая неудача не означает теперь конца чиновничьей карьеры. Отставка ныне не исключает возможности вновь занять высокую должность либо, в крайнем случае, уйти в бизнес» ⁵.

Справедливы и упреки китайских авторов в адрес России в том, что многие реформенные мероприятия проводились безо всякой подготовки, что в немалой степени объясняет и нынешнюю слабость российского предпринимательства. «В переходные времена массовая ускоренная приватизация на основе теоретического анализа, но без практических экспериментов, отнюдь не является наилучшим способом формирования подлинных рыночных субъектов. Следует создать все предпосылки для развертывания предпринимательства различных форм собственности и в разных организационно-правовых формах» ⁶.

«Политические силы некоторых государств, – отмечают китайские авторы, – отождествляя систему демократии с политической системой Запада, полагают, что материальное благополучие Запада есть результат демократизации, и что пересадка западной демократической модели на местную почву естественным образом приведет к материальному благополучию, как на Западе. Опыт бывшего СССР и стран Восточной Европы свидетельствует о том, что копирование демократических моделей имеет очень мало общего с подлинной демократией, свободой и равенством» ⁷.

Накопившиеся за последние десятилетия социально-экономические данные показывают, что политическую трансформацию Китая и России правомерно исследовать как изменение институциональной матрицы восточного типа⁸.

В обоих обществах защищенность и обеспеченность социально-экономических прав коллектива, социальных групп и слоев общества (для чего требуются конкретные акции государства) важнее, чем политические и гражданские права индивида (что, конечно же, не означает отрицания последних).

Укрепление центральной власти в России в новом веке положительно воспринимается китайским руководством и научным сообществом, соответствуя его представлениям о закономерностях мирового развития и его волнообразном характере. Между российской и китайской сторонами складывается все более глубокое взаимопонимание по внутриполитическим и внешнеполитическим вопросам. Поддержка многополярности и социально-политической стабильности в Азии предполагают взаимное доброжелательное отношение к укреплению позиций друг друга. Кроме того, возникает общее понимание того, что политическое развитие как спутник модернизации отнюдь не обязательно должно ограничиваться формальной демократизацией и может иметь значительную национальную специфику.

В Китае считают ограниченным «понимание демократизации как возможности проведения широкомасштабных политических преобразований, ведения политической борьбы, проведения выборов, референдумов». Любая демократизация, по мнению китайских ученых, «предполагает хорошую политическую подготовку и зрелую политическую культуру, означает умение договариваться, консультироваться на определенном уровне». Печальный российский опыт свидетельствует, что «одностороннее стремление к так называемой демократизации, либерализации не ведет к политическому развитию, точно так же, как приватизация, рыночные преобразования сами по себе не приводят автоматически к экономическому развитию. Более того, одностороннее стремление к демократизации и либерализации может препятствовать политическому развитию и, в конечном счете, нанести вред подлинной демократии. Кроме того, демократическое развитие должно идти в зависимости от существующего уровня экономического и культурного развития» ⁹.

«Откат демократии» в России, повторим, легко укладывается в волнообразную схему исторического процесса: «После развала СССР политические взгляды населения трансформировались от «жажды демократии» к «пресыщенности демократией», к стремлению к стабильности и порядку».

Это стремление, как отмечают Ши Цзэшэн и Лян Лэй, реализовалось уже в годы правления В.В. Путина. К его заслугам китайские авторы относят, в частности, то, что «придя к власти в 2000 г. Путин провозгласил упорядочение отношений между федеральными и местными органами власти необходимым условием успешных стратегических преобразований» ¹⁰.

Эти же авторы солидаризируются с представлением о восточном характере российской институциональной матрицы: «Отмена выборов местных руководителей подверглась критике в России и на Западе, однако в условиях существующего в России авторитарного политического правления изменения такого рода отвечают потребностям реальной российской политики, интересам сохранения стабильности государства, представляют собой неизбежный выбор политического развития России».

Другие китайские авторы (Чэн Хайин) к заслугам второго российского президента относят то, что «Путин предпринял ряд мер, направленных на сохранение единства государства, восстановление политического порядка. Путину удалось эффективно ослабить три большие политические силы: местных «царьков», олигархов от экономики и коррумпированных бюрократов... По сравнению с премьерской чехардой при Ельцине Путин всеми силами старается обеспечить стабильность в рядах чиновничества…Это не переворот, а постепенная эволюция, восстановление нормального порядка».

«Демократию нельзя насильно экспортировать, полностью копировать ее вредно», «многообразие внутриполитической ситуации в странах мира определяет неодинаковость моделей их демократического развития, путей борьбы народов за демократию» – эти азбучные для китайцев истины достались нашей стране горьким опытом. Мучительно не воспринимая западную институциональную матрицу, Россия еще не замечает в должной мере, что ее культурно-исторические основы вполне достаточны не только для живительного подъема, но и уверенного начертания самостоятельного национального проекта. Временное выпадение из процесса модернизации и постепенное возвращение к этому процессу составляют суть происходящих на наших глазах перемен. Неуверенность некоторых шагов в верном направлении и, казалось бы, гигантский груз негативного прошлого не способны, на мой взгляд, закрыть ясной перспективы возрождения.

Выгоды от наблюдений за китайским опытом и от практического усиления Китая заслуживают не только высоких оценок, но и адекватного переноса на российскую почву. Новым фактором, сближающим наши страны, стали «цветные» революции.: «Перед лицом наступления «цветных революций» по принципу домино и под предлогом «демократии», - пишет китайский политолог Сюй Хайянь, - Россия начала предпринимать активные контрмеры, эффективность которых будет зависеть не только от решимости президента Путина, но и от устойчивых позитивных изменений в российской экономике» ¹¹. И с этим трудно не согласиться.

_________________

¹ Чжунго хэпин цзюэци синь даолу (Новые перспективы мирного подъема Китая). Пекин: Институт международной стратегии центральной школы ЦК КПК, 2004. С. 12-14.

² Выражение известного китайского ученого Лю Юньсяня цитируется по монографии В.Я. Портякова (От Цзян Цзэминя к Ху Цзиньтао: Китайская Народная Республика в начале XXI века. М.: Институт Дальнего Востока, 2006. С. 159).

³ Россия и Китай на пути реформ. Информационные материалы. М.: Институт Дальнего Востока, 2006. С. 36.

⁴ Чжоу Вэйди. Сравнительный анализ моделей экономического роста в РФ и КНР/ Дисс. кандидата экономических наук. Санкт-Петербург, 2005. С. 44.

⁵ Россия и Китай на пути реформ. Информационные материалы. М.: Институт Дальнего Востока, 2006. С. 39.

⁶ ХэСюээр. Хуачэньдунь гунши дуй Элосы цзинцзи дэ инсян (Воздействие Вашингтонского консенсуса на российскую экономику)// ОуЯ шэхуэй фачжань яньцзю 2003 (Исследования евро-азиатского социального развития). Пекин: Центр исследований развития Госсовета, 2003. С.67.

⁷ Россия и Китай на пути реформ. Информационные материалы. М.: Институт Дальнего Востока, 2006. С. 156.

⁸ Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. Новосибирск, 2001.

⁹ Россия и Китай на пути реформ. Информационные материалы. М.: Институт Дальнего Востока, 2006. С.157-158.

¹⁰ Там же. С. 164.

¹¹ Там же. С. 56.