Брюс Джексон - рождение и крах проекта "санитарный кордон"

После провала проекта ГУАМ практически оказалась провалена и идея создания лояльного США блока крупных государств Восточной Европы.

После объединения Германии и, в особенности, после 1991 года, западные политики и политические проектировщики были склонны упрощать геополитические перспективы  Центральной и Восточной Европы, рассматривая важнейшими факторами формирования геополитических конструкций небывалое военно-политическое и экономическое ослабление России и энтузиазм по части расширения состава членов НАТО. Происходила широкая политическая и политологическая дискуссия, которая во многом отражала прежние представления о европейских реалиях, но не принимала в расчет вероятность возникновения новых позиций, связанных с тремя основными обстоятельствами: усиление разногласий в НАТО, восстановление международных позиций России и усиление политических амбиций государств Центральной и Восточной Европы.

Помимо этого, видимо, не были приняты в расчет такие реалии, как изменения в энергетической ситуации и слабости альтернативных энерго-коммуникационных проектов, новый и принципиальный виток  конфронтации с радикальными исламскими режимами и международными корпорациями, разобщение между США и ЕС с Турцией. Возможно, не были верно оценены проблемы, связанные с этно-политическими конфликтами и образованием международно-непризнанных государств. Многим политологам, даже во второй половине 90-ых годов, представлялось, что с расширением НАТО и ЕС будут автоматически решены все проблемы безопасности и создана геополитическая система, отражающая новые вызовы в международных отношениях. Однако данные планы и представления оказались чрезмерно упрощенными, что привело к деактуализации не только многих политологов и политических проектировщиков, но и исследовательских направлений и институтов. В начале 21 века  возникла необходимость в новых предложениях и проектах в сфере геополитического проектирования, что нашло отражение в интеграции проектирования, консалтингов и актуальной политики.

В связи с этим характерна деятельность американского проектировщика Брюса Джексона, занимающегося проблемами Восточной Европы (Bruce P.Jackson, President, Project on Transitional Democracies; NATO Committee of the US Congress – Проект «Переходных демократий», Комитет НАТО Конгресса США). Данный проект возник в условиях, когда американские эксперты, традиционно занятые экспертизой в сфере проблем НАТО и Восточной Европы, продемонстрировали свою несостоятельность и неспособность разрабатывать адекватные прогнозы и рекомендации. Брюс Джексон, будучи  военным разведчиком, сумел собрать вокруг себя превосходных экспертов для проведения соответствующей  работы. Проблемы «Переходных демократий», то стран Восточной Европы и НАТО тесно переплетены, в связи с выбран именно данный формат деятельности. Брюсу Джексону удалось за короткое время занять важное место в экспертном сообществе США, он добился того, что его группа активно участвует в формировании американской внешней политики.

Представляется неожиданным, что такой несколько идеологизированный политик как Джексон пользуется услугами нескольких экспертов США различной идеологической направленности. Он  придерживается правых взглядов, ревностный сторонник Республиканской партии, относящийся отрицательно к либеральным идеям, не в восторге от политики Демократической партии. Его супруга имеет корни в Белоруссии. Брюса Джексона отличает умение совмещать определенный консерватизм во взглядах и творческий реализм, умение нестандартно мыслить и предлагать инициативы и идеи, которые менее всего апеллируют к общепринятым принципам в политике и в международных отношениях, но отражают реалии и не приносят США необоснованных новых проблем и ответственности. Кроме того, он более чем информирован и не увлекается «предположениями» и «фантазиями», что столь характерно для многих американских и европейских проектировщиков. 

В 2003 году Брюс Джексон подготовил и предложил весьма подготовленной аудитории в ряде столиц Западной и Восточной Европы лекцию по некоторым представлениям о формировании новых геополитических конструкций. Данные схемы во всех вариантах включали и участие Украины. При этом эти конструкции имели формат неких «треугольников» и «многоугольников», в том числе Анкара – Варшава – Киев, или Анкара – Белград – Киев, Анкара – София – Бухарест – Белград – Киев. Схемы сопровождались комментариями о функциях и задачах данных геополитических «связок», которые должны были оказывать определяющее влияние на политические реалии «срединной Европы», то есть пространства, от ситуации в которой будет зависеть положение и в Западной и в Восточной Европе, а также в соседних регионах. Данная конструкция должна была оказывать  влияние и иметь интеграционное значение для стран бывшей Югославии, Южного Кавказа и Центральной Азии. Это был  типичный и неприкрытый антироссийский проект, имеющий целью прочно блокировать  Россию почти по всему периметру ее южных границ.

Представляет интерес, что при этом ставилась под сомнение способность государств-членов ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия) самолично осуществит эту задачу, а также и то, что оспаривалась целесообразность идеи дальнейшего расширения НАТО. Одновременно автор доклада настаивал на приеме Турции в ЕС, но оставлял место скептическим взглядам на эту перспективу. Таким образом, суть данного проекта заключалась в том, что «генеральные» линии интеграции Восточной Европы в НАТО и Турции в ЕС выглядели в весьма проблематичном свете, и настало время разработать резервный вариант развития процессов в этом обширном регионе, который можно назвать Балтийско-Черноморским или, может быть, как-то иначе. Вместе с тем, совершенно очевидно проявлялось видение Джексоном и кругами, которые он представляет, роли крупных государств данного региона, которыми являются Турция, Польша и Украина.

В докладе просматриваются разочарования США позициями, а более всего реальными возможностями малых стран Восточной Европы, которые не способны выполнять функции стратегических партнеров и, видимо, всегда останутся всего лишь потребителями безопасности и не могут внести ощутимый вклад в создание системы безопасности, как это видится в Вашингтоне. Видимо, упоминание Сербии как важного участника данной геополитической конструкции не случайно. Можно предположить, что в 2003 году, еще за долго до «оранжевой» революции, Украина представляла собой государство с многовекторной внешней политикой, во всяком случае, ей было присуще соблюдение баланса сил в Европе, что не приводило к нереалистическим взглядам в отношении ЕС и НАТО, и к «газовым» скандалам, а ситуация в Черном море не была столь напряженной. В какой-то мере, Сербия, где происходили попытки проводить многовекторную политику, напоминала Украину, не говоря уже об их принадлежности к славянско-православной цивилизации. Брюс Джексон продолжал пропагандировать свой проект и после «оранжевой» революции и,  нужно отметить, он внес большой личный вклад в формирование более «реалистических» взглядов у таких украинских политиков как Виктор Янукович.

Фраза Брюса Джексона:  "Со временем все «сомневающиеся» государства Восточной Европы будут советоваться и спрашивать разрешения на те или иные шаги у Анкары и Варшавы». Совершенно ясно, что определенные круги в Вашингтоне пытаются разрабатывать некие многовариантные геополитические схемы и соответствующие подходы к их реализации. Это говорит о существенных сомнениях относительно планов администрации США в отношении Восточной Европы. Идея о создании блока враждебных России крупных государств Восточной Европы, включая Турцию, как возможного лидера в выполнении этой функции, сама по себе могла бы стать базой для эффективного и действенного геополитического блока, но дальнейшие события продемонстрировали нереалистичность данных намерений. Польша показала  чрезмерную амбициозность и вошла в непростые отношения со старыми членами ЕС и НАТО, утратив способность лоббировать те или иные проекты и задачи. Турция находится на грани еще большого дистанцирования от США и Европы. В Украине разворачиваются противоречивые процессы, которые буквально девальвируют и сводят на нет многие внешнеполитические инициативы. То есть, после провала проекта ГУАМ, попытки консолидации малых государств вокруг идеи противодействия России, практически оказалась провалена и идея создания блока крупных государств Восточной Европы, которые, в принципе, могли бы составить сильную партию в европейской политике в целом.

В дальнейшем, план «привязки» Польши к ГУАМ продемонстрировал стремление США придать ей функцию лидера данного блока, что подтверждает невозможность для Украины стать лидером в столь ограниченной геополитической схеме. Это связано, конечно, не с отсутствием у Украины экономического или военного потенциала, а с внутренними политическими проблемами. Тем не менее, политики и проектировщики хорошо понимают, что без Украины невозможно сформировать сколько-нибудь прочного и действенного геополитического блока. Призрачные перспективы дальнейшего расширения НАТО и ЕС, по крайней мере в ближней перспективе, обусловят дальнейший поиск создания неких альтернативных геополитических «связок», но данные идеи и намерения сами по себе приводят к усилению напряженности, к возникновению угроз в сфере энергетики и геоэкономики, а также и в оборонной сфере. Поэтому элиты стран Восточной Европы со временем все в большей мере относятся к этим затеям с настороженностью.