Любая культурологическая экскурсия по Западной Украине сегодня превращается в идеологическую.

Так было и у меня: неделя, проведённая в западенских краях, да ещё в компании крымских украинских националистов, дорогого стоит: здесь вам и кросс-культурная психология, и журналистская этика, и политология. У Галиции и Крыма общего немного - разве что региональные амбиции. В остальном - в видении мира, Украины и самих себя в её контексте - между нами пропасть.

Село мужчин
Западная Украина запомнилась синеватой дымкой Карпат, сёлами заробитчан и маленькими краеведческими музеями. Попадая в Циниивский историко-краеведческий народный музей в селе, где живут бойки (украинский субэтнос), понимаешь, что заробитчанство в Галиции появилось не вчера. Первая эмиграция галичан была в Канаду в 1891 году. Два брата, Василь и Иван, агитировали односельчан - сто двадцать семей решилось на переезд. Ну а вскоре в Канаду из Ивано-Франковской области эмигрировали шестьдесят три тысячи человек. В 1966 году сын первого эмигранта приехал в родное село. И не узнал его. "Вы хорошо живёте, я впервые счастлив", - сказал он бывшим односельчанам. Действительно, в советские времена село процветало. Всё начало разваливаться, когда стали стремиться к незалежности, вспоминают жители. Сегодня деревообрабатывающие комбинаты (а это основные предприятия в сельской местности Галиции) с потрохами скупили предприимчивые немцы и австрийцы.

Западноукраинские сёла производят двойственное впечатление. С одной стороны, они очень контрастны: рядом с покосившейся лачугой из полусгнившего дерева стоят двухэтажные дома со спутниковыми тарелками на крышах и цветочными горшками на окнах. Это дома заробитчан, построенные на деньги, заработанные на уборке апельсинов в Греции или же мытьём горшков в Польше. Никаких высоких заборов и сигнализаций - все всё видят, от соседей нет секретов. С другой стороны, и это жуткое ощущение появляется вечером, почти все новые дома пустуют, в них не горит свет: заробитчане зарабатывают деньги, но тратить их некогда и жить в новых домах некогда тоже. Хотя каждый из них, если верить местным газетам, спит и видит, как бы уехать из опротивевшей Европы в родное село. Практически в сёлах нет женщин работоспособного возраста - или дети, или бабушки: все уехали на заработки. Есть даже одна деревня, где женщин нет вообще, детей воспитывают мужчины. На трассе - памятники советским воинам, а рядом - воякам ОУН-УПА. Цветы лежат и там, и там. Пока. "Для нас они все герои", - говорят местные жители.

"Пьемонт" с бандеровским лицом
Крымчане презрительно называют Львов "задворками Европы". Самим львовянам нравится думать, что они живут в украинском Пьемонте. А российские СМИ чаще всего именуют Львов "очагом национализма". В этот город можно вмиг влюбиться за его энергетику, "культурный слой" и "кавьярни", но тут же он может оттолкнуть своей "обратной стороной": рогулями (так называют деревенских жителей), пресловутыми бандеровцами и демонстративной русофобией.

Мои украинофильствующие друзья с московской пропиской настаивают на том, что в российских СМИ, особенно на телевидении, против Украины ведётся настоящая информационная война. Дескать, неужели во Львове больше снимать нечего, кроме "Кри№вки", улицы Лермонтова, ныне - Джохара Дудаева, и несчастного Русского культурного центра, в окна которого молодые украинские националисты регулярно кидают бутылки с зажигательной смесью? Можно. Однако эти картинки запоминаются больше. Потому что они правдивые.

Посещение "Кри№вки" оставило неизгладимые впечатления. Этот ресторан, стилизованный под бандеровский схрон (по-украински - "кри№вка"), расположен в самом центре Львова, напротив городской ратуши. Снаружи никакой вывески нет - обычный подъезд. Иду длинным тёмным коридором, упираюсь в большую деревянную дверь. Стучу. Вооружённый охранник пропускает внутрь лишь после того, как я называю пароль - "Слава Укра№нi!" (спасибо, друзья предупредили).
В ответ слышу громогласное "Героям слава!". Охранник оглядывает меня, протягивает стопку тридцатиградусной настойки. "Пий, щоб я бачив, що ти не комунiстка, не жидовка та не москалька", - говорит он в ответ на мой удивлённый взгляд. Это своего рода фэйс-контроль, иначе не пройти. Приходится пить.

Ресторан почти полон. Сажусь за единственный свободный столик, осматриваюсь. Стены увешаны плакатами с изображениями Бандеры, Шухевича, прочих оуновских предводителей, старыми фотографиями тех времён. На полках разложены автоматы, наганы, с потолка свисают пулемётные ленты. Официанты - в униформе не то немецкой, не то украинских повстанцев. Особая тема - меню. Помидоры "Колонiзоване Закарпаття", гречневая каша "Буднi вермахту", мясо "Вечеря лiсового гауляйтера", рыбные блюда "Москалики п'янi карасевиднi", "Усмiх "Нахтiгалю" и ещё много чего в таком же духе (кстати, меню можно купить в качестве сувенира). Но мне, кроме чашки кофе, здесь ничего в горло не полезло, так что ушла я очень быстро.

Кто-то, возможно, не увидит ничего криминального в существовании подобного заведения. Мне же подумалось, что вряд ли в Москве открыли бы ресторан "Архипелаг Гулаг", а в Берлине - "Бункер Гитлера". Тем более сложно представить, чтобы они пользовались популярностью у местных жителей. Однако предприимчивые львовяне нашли способ заработать на русофобии земляков.

В Галиции вообще агрессивно настроены по отношению ко всему советскому и русскому. "В статье "Воображаемый разговор с президентом Ющенко" я дал полный перечень вандализма в отношении Русского мира на Украине с 1992 года и по сей день, - рассказывает создатель первого на постсоветском пространстве Русского общества им. Пушкина Сергей Сокуров. - Небольшой гипсовый бюстик Пушкина на фасаде Русского культурного центра постоянно разбивают. И будут разбивать. Для меня как человека, который считает Пушкина воплощением всей разноликой России, это - главный акт вандализма. Все акты вандализма обращены против Русского мира, против материальных вещей, представляющих русскую культуру. И месяца не проходит, чтобы во Львове что-то не случилось - от мелкого "Москали, геть додому!" до разрушения памятников".

Диана в вышиванке
Моя знакомая, коренная львовянка, показывает, как правильно ходить по брусчатке на каблуках (надо делать упор на носки), и мы идём по её Львову, городу, в котором сами жители - гости: всю эту красоту строили не они, а австро-венгры. Вот магазин вдовы Черновола, а вот кафе матери Русланы. Сюда ходят в основном туристы, львовяне предпочитают пить кофе в итальянском дворике. Но туда так просто не зайдёшь. "Здесь в каждой подворотне кофейня", - рассказывает львовянка. А подворотни в центре Львова - на каждом углу. Тогда как за каждым этим углом - тайна: вот маленькая галерея, в ней - выставка украинских художников, а вот тот самый армянский храм с древними фресками.

Вот площадь Рынок - здесь тусуется львовская богема. "У Дианы" - то есть в кафешках возле скульптуры античной богини - "золотая молодёжь" пьёт пиво, не обязательно львовское. Кстати, ещё один штришок националистического абсурда: к Дню незалежности некоторые городские депутаты предлагали одеть Диану и все остальные скульптуры в вышиванки. Рогули, то есть деревенские, сидят возле театра. На заплёванных скамейках. И пьют пиво (в данном случае львовское) прямо из бутылки. На этой же площади стоит памятник Тарасу Шевченко (на месте памятника Ленину): он большой и зелёный, за что горожане называют его жабой. Здесь же собираются украинские националисты - листовки партии "Свобода", русофобские газеты и книги, красно-чёрные флаги. "Нацики во Львове - это маргиналы, нормальные люди на них не обращают внимания", - объясняет мне знакомая. Зато обращают внимание в Москве (там их называют "бандерлогами"). Чего, собственно, нацикам и надо. А по вечерам местные "национально озабоченные" собираются в кафе "Кабинет", рядом с офисом одиозной партии "Свобода".

Останавливаюсь у киоска и скупаю (это профессиональное) всю львовскую прессу. Местные журналисты ревностно следят за уровнем "свидомости" украинского политикума. "Только у Ющенко жена - "справжня" украинка. Остальная украинская элита по-прежнему остаётся ментально тотально русскоязычной", - негодует газета. "Русифицированных жителей юго-востока можно научить украинскому языку. Людей, которым всё равно - разговаривать на русском или на китайском, или на марсианском, - только бы была "калбаса", можно легко научить украинскому". Это о нас с вами.

А вот сувенирные ряды с традиционным и не совсем ассортиментом: рушники, вышиванки ручной работы (в каждом местечке на Западной Украине своя вышивка, поэтому и недешёвые), ну и, конечно, футболки со Степаном Бандерой и надписями в стиле "Дякую тобi, Боже, що я не москаль". Мой спутник Витя, львовский журналист с зарплатой на тот момент 300 у. е. и поэтому подумывающий о переезде в Киев, смотрит на весь этот "свидомий" ассортимент флегматично: "Я купил себе футболку с Бандерой в 1991 году, потом быстро снял - надоело. Сейчас во Львове это уже никому не интересно, кроме маргиналов. Зато теперь украинским национализмом заболели в Киеве!". Это правда, у львовской интеллигенции теперь другая фишка: в домах модно вешать портреты императора Франца Иосифа: дескать, во времена империи львовянам жилось гораздо лучше, чем при Ющенко. "Не хочешь подарить своему редактору вышиванку? Уволит?" - смеётся Витя. Увидев подстаканник с надписью "Москва", он задумчиво крутит его в руках: "Сколько?". - "Пятьдесят гривен". - "Дорого", - ставим вещь на место и идём дальше.

А вот и бывшая улица Лермонтова, теперь Дж. Дудаева, если верить табличке. Интересно, что депутаты Львовского горсовета объясняли переименование улиц Пушкина и Лермонтова тем, что ни тот, ни другой не бывали во Львове. Как тогда объяснить наличие в городе улиц имени Линкольна и Вашингтона? Они что, наведывались сюда регулярно? Видимо, следуя этой логике, во Львове скоро появится проспект Буша и майдан Кондолизы. Сами знаете какой.

Подходим к тому месту, где в 2000 году убили украинского композитора Билозира. У памятного знака текстовка: "На цьому мiсцi роciйськими шовiнiстами було закатовано нацiонального композитора Iгоря Бiлозiра", лежат свежие цветы. О Билозире здесь помнят до сих пор. Зато никто не вспоминает историка и публициста Виталия Масловского, автора книги "С кем и против кого воевали украинские националисты в годы второй мировой войны". Она была издана в Москве, поскольку украинские издательства отказались её печатать. В этой книге историк на основе архивных документов и воспоминаний очевидцев рассказывает о многочисленных преступлениях бандеровцев против мирного населения, их сотрудничестве с фашистами. Через несколько месяцев после выхода своей книги Виталий Масловский погиб при загадочных обстоятельствах: разбился, упав в лестничный пролёт. Друзья и родственники историка считают, что это было убийство - так называемый атентат, "джихад по-бандеровски". Милиция в возбуждении уголовного дела отказала.

Ещё здесь очень не любят вспоминать, как во время "оранжевой" революции 2004 года толпа националистов насмерть задавила четырёх человек, вина которых заключалась лишь в том, что они не приветствовали новую власть. Тогда русским вообще опасно было показываться на улицах Львова. В окна русских школ бандеровцы бросали камни потому, что учителя отказывались вести учащихся на митинги в поддержку "оранжевых".

Мы подходим к русской школе №45. "Здесь учатся дети русских?" - спрашиваю я. "Здесь учатся дети одних евреев", - отвечает знакомая. В украиноязычных школах русский не изучается даже в качестве второго иностранного. "Вместо русского учат польский, для Львова это целесообразнее", - говорит она.

"Вообще во Львове осталось четыре русских школы, но в них уже появились украинские классы. Мест не хватает, и русскоязычные дети вынуждены ходить в украинские школы, но для украинских детей они всё равно остаются "москалями", на переменах их заставляют говорить на украинском, - рассказывает львовский пушкинист Сергей Сокуров. - Два года назад я зашёл в 17-ю русскую школу во Львове, в кабинете русской литературы под рушниками висит портрет Шевченко. Я начал искать Пушкина, нашёл - на самом верхнем этаже, как на чердак подниматься, от руки нарисованный. Я отправился к директору. Он говорит: вы поймите, это учителя сами делают, они боятся за своё будущее, им некуда деваться - в России их никто не ждёт".

Ещё он рассказал о конкурсе "Сурми звитяг", который проходит среди школ ежегодно. Участие в нём обязательно как для украинских школ, так и для русских. На конкурсе дети поют песни примерно такого содержания: "Прилетiв комарик вранцi покусати москалiв-голодранцiв ". "Можете себе представить, каково русским детям петь о себе такое!" - сокрушается мой собеседник.

На родине "героя"
Следующая часть культурологической экскурсии - поездка в музей Степана Бандеры в селе Угрынив. На краю знаменитого ныне села два здания - маленький деревянный домик и новёхонькое двухэтажное сооружение в современном стиле. Маленький домик - это и есть место, где жил "герой" Украины. Точнее, это не дом, а одна восьмая его часть. Дом строился в 1893 году. В советские времена, уже после того, как Бандеру убили, дом отдали под школьные помещения. В 1982 году его продали семье ветерана Великой Отечественной войны с условием, что он его разберёт до основания и построит себе новый дом. Но ветеран не успел. В 1991 году музей открылся поначалу в комнате, где жил Бандера. В 1996 году весь дом стал музеем с государственным статусом, а через два года началось строительство нового здания - на пожертвования канадской диаспоры.

Заходим в новоиспечённый музей. Экскурсовод в вышиванке начинает рассказ о героической жизни Бандеры, выдержанный в стиле "антисоветских страшилок", с любопытными подробностями: рост у главного украинского националиста был 159 сантиметров, любимый вид спорта - лыжи, изначально готовился к революционной жизни - бил себя ремнём, загонял под ногти иголки, сестра Степана Бандеры ещё жива. Экспонаты соответствующие: семейные фото, переписка, земля с могилы в Мюнхене, горсточка земли с могил вояк ОУН-УПА. В соседнем зале - кочующая выставка, посвящённая голодомору, организованная обществом "Мемориал" и посему весьма тенденциозная. Красной нитью через весь рассказ проходит тезис: "Бандера не сотрудничал с Гитлером, как утверждает советская пропаганда". Первый памятник Бандере был открыт в мае 1990 года, а в декабре его уже взорвали. В 1991 году памятник открыли ещё раз, но через пару месяцев его уничтожили снова так же, как уничтожили памятник Евгену Коновальцу и дивизии сичевих стрельцов. Кто? Разумеется, "советские диверсанты".

Задаю простой, казалось бы, вопрос: а есть примеры того, как Бандера боролся с гитлеровцами? Женщина в вышиванке теряется и, краснея, уходит за помощью. В музее в основном работают местные жительницы, которые не слишком сильны в истории. Но вот приходит более опытный "экскурсовод" и начинает явно заученный рассказ о геройствах Бандеры в стиле "он был противоречивой личностью". Полистав альманах "Бандеровский край", выхожу на улицу. "Противоречивая личность! Да я с детства помню, что творили бандеровцы! Мы жили в Ковеле, муж моей тёти был главой сельсовета - в одно утро его нашли разорванным на берёзах", - вспоминает одна из посетительниц музея, так же, как и я, не захотевшая слушать душераздирающие россказни о подвигах Бандеры. Остальные фотографируются у памятника Бандере, уставленного венками.
Вместо эпилога

Галичане любовно называют свой край "украинским Пьемонтом". Они себе явно льстят. Хотя географически Львов, конечно, ближе к Европе, чем Крым или даже Киев, но ментально он так же далёк от неё, как остров Пасхи. Кажется, что для большинства живущих здесь людей (подчеркну - не всех) время остановилось где-то в середине прошлого века, когда на этой земле оуновцы вершили свои чёрные дела. Сегодня в духовных наследниках бандеровцев больше всего поражают зашоренность, местечковость, пещерный национализм. В то время как Европа освобождается от границ, а европейские страны объединяются для решения глобальных проблем, галичане замыкаются в своих комплексах, а если и объединяются, то лишь с теми, кто думает, как они. Объединяются не для больших дел, а для борьбы с придуманным врагом, который якобы виноват во всех их бедах. В то время как весь цивилизованный мир смотрит в будущее, западенцы живут обидами прошлого. Мы - другие. И это хорошо.

http://shorec.livejournal.com/994642.html